На протяжении всей истории своего существования публицистическое послание с его социально-прагматической направленностью нес в себе мощный коммуникативный заряд, эффективно воздействуя на умы и чувства читателей — современников.
В самом общем виде прагматика публицистического произведения – составная часть семиотики, сосредоточенная на выявлении концептуальной основы произведения.
Иными словами, прагматика выявляет характер взаимоотношений нарратива с теми компонентами, из которых складывается публицистическое произведение, изучает концептуальные основы формирования публицистического произведения.
Из чего складывается концепция публицистического высказывания?
Во-первых, в основе авторского высказывания лежит формирование авторской позиции, его точка зрения, о чем говорилось выше.
Формирование авторской позиции – сложный процесс выявления смысла факта. Важно не просто его обозначить, но и причины, этот факт породивший.
Еженедельник «Собеседника» (№06 от 16.02.2018) опубликовал интервью Дмитрия Быкова с психологом Львом Щегловым «Этот век будет похуже ХХ».
В самом заглавии, предпослана жесткая характеристика обсуждаемой проблемы. Представлен и собеседник публициста – «самый известный российский сексолог, автор десятков книг, эксперт во множестве передач, лектор и вообще один из проповедников здравого смысла».
Сам Дмитрий Быков в особом представлении не нуждается – известный журналист, филолог, историк литературы, автор книг «Был ли Горский?», «Литература Советская» и многих других работ.
В лиде – ориентиры будущей беседы и ненавязчивая постановка проблемы – «корни насилия не только в школе».
Формирование авторской позиции в публицистическом произведении – не констатация факта, а его осмысление, выявление ее сути и – одновременно приглашение аудитории к осмыслению того, о чем говорят собеседники.
Существенная особенность прагматики высказывания – организация общения на интеллектуальном уровне. Важно, чтобы диалог собеседников не просто состоялся – важно, чтобы аудитория равноправно в беседе двух участвовала, чтобы она, оставаясь формально за кадром повествования, была сопричастна к событию общения двух субъектов высказывания и была готова вникать в суть этого диалога.
Поводом для диалога послужило письмо Артема Исхакова, студента Бауманки, который публично рассказывает в интернете, как убил свою соседку, а потом гнушался над телом.
Лев Щеглов подчеркивает: «Этот случай психической патологии, выраженной танатофилии, не просто стремление к мертвецам, а стремление к разрушению».
Обозначена тема будущего диалога – о веке, в котором мы живем, веке, осмысленном на стремлении к разрушению.
Аудитория – за кадром, но именно ей адресован этот посыл – оглянись, посмотри и задумайся – какие мы?
Прагматика диалога – апелляция коллективной памяти аудитории, приглашение к со-размышлению.
Публицистическое произведение пространство прагматических отношений на следующих уровнях:
1) содержательном (смысловом) – наличие точки зрения;
2) семиотическом (знаковом) – движение от факта к образам;
3) эстетическом – использование образных средств в процессе повествования;
4) технологическом – отбор информации, ее отработка, ее соответствие реальности;
5) интертекстуальном – вписанность высказывания в сходные повествовательные конструкции, перекличка с другими выступлениями;
6) антиэнтропийном – вневременной контекст авторского высказывания.
Все эти уровни отчетливо просматриваются в диалоге Льва Щеглова и Дмитрия Быкова.
Лев Щеглов:
«Типично то, что ему очень хотелось эту девочку.
…Очень трудно признать, что наступили трудные времена.
…Двадцатый век помнил о понятиях добра и зла, а сейчас они стали относительны.
…Двадцатый век был веком просвещения, веком потребления и развлечений» [Быков 2018: 12].
Звучат эти фразы несколько прямолинейно, но не следует забывать, что интервью опубликовано в еженедельнике, выходящем массовым тиражом 142 300 экземпляров. (Тираж неплох, если учесть, что «Известия» выходят тиражом в 83 500 экземпляров).
Лев Щеглов формулирует свою точку зрения, не играя в «поддавки» с автором.
Но и Дмитрий Быков задает свои вопросы не из чистой любознательности – ему хочется, чтобы аудитория присоединилась к этому вопрошанию.
«…Получается, виновата …….?
Тогда, значит, виновата эпоха?
С терроризмом как-то можно бороться?
Стремление к Танстону присутствует абсолютно у всех? [Быков 2018: 12-13].
Возникает ощущение, что Дмитрий Быков знает варианты ответов на эти вопросы, но, во-первых, публицист хочет, чтобы ответы прозвучали из уст собеседника, а, во-вторых, ему очень хочется, чтобы свои ответы возникли и у самостоятельно мыслящей аудитории.
Публицистическое произведение, говоря словами Ю.М.Лотмана, «пространство мыслящих умов», и одна из задач автора высказывание осуществить содействие аудитории в освоении той информации, которой обладает субъект высказывания – интеллектуальный уровень аудитории должен развиваться благодаря усилиям автора.
Показательно, что ни Дмитрий Быков, ни Лев Щеглов не обсуждают подробности самого факта убийства – собеседников интересует проблема – расчеловечивание личности: «Очень трудно признать, что наступили темные времена. Но они наступили – не только в России, а во всем мире» [Быков 2018: 13].
Так вырисовываются основные концепты прагматики публицистического высказывания:
1) Личность автора – его социально-нравственный и профессиональный уровень;
2) Характер аудитории, который предполагается данное высказывание (разумеется, аудитория определенным образом моделируется, она создается воображением автора, но эта адресность явление в диалоге обязательное);
Публицист не просто высказывается – он формирует аудиторию, опираясь в этом на свои представления о том, какой должна быть аудитория, с которой он ведет диалог.
Понятно, что в организации такого диалога возможны несовпадения, но смысл любой наррации – участие в формировании аудитории, сориентированной на понимание обдуманной проблемы;
3) Опора на своеобразный «императив эпохи» — учет времени, в котором происходит общение с аудиторией.
Время события и время рассказывания о нем могут не совпадать, но проблема актуальности повествования остается центральной проблемой в организации диалога автора с аудиторией.
Дело не во временном совпадении рассказывания о событии с фактом самого события (оно возможно и на синхронном уровне и на дисинхронном) – важна связь высказывания с актуальными проблемами данной повестки дня.
Аудитория имеет право на несовпадения своего представления о событии с точкой зрения автора, но автор-нарратор постоянно помнит о наставнической роли, которая отведена ему в повествовании.
4) Основная форма высказывания – не указующий перст автора, а неназойливое приглашение к пониманию сути события, о котором идет речь.
«Сейчас снова такая эпоха, — говорит Лев Щеглов, — Не знаю, надолго ли <…> Обычно они следуют за упадком мысли, когда людям становится трудно получать интеллектуальное наслаждение – и настает эпоха примитива, когда ничто не отвлекает от буйства» [Быков 2018: 13].
Дмитрий Быков слушает, не перебивая: он знает, о чем идет речь и хочет, чтобы аудитория тоже об этом вспомнила: публичное разоблачение в программах типа ДТВ, крики в многочисленных ток-шоу, низкопробные и зарубежные детективы, интерией, засыпанный «мусором».
«Сорняки никем сознательно не насаждаются, — замечает ученый, — они заполняют сад, когда никто не сажает культурные растения» [Быков 2018: 13].
Метафора интересная, но не вполне точная.
Сорняки иногда сознательно насаждаются, когда специалисты — ботаники высаживают вместо элитных сортов культуры низкопробные семена.
5) Прагматика повествования – это не просто вброс идей в неразумную аудиторию (сегодня, к сожалению, распространена циничная фраза «Пипл все схавает»).
Прагматика повествования – это генерирование новых идей, это непрерывное формирование интеллектуально развитой аудитории, это приучение аудитории к отобранному слову, к мысли, «упакованной» в эстетически привлекательную оболочку.
Сотворение аудитории – сложный, но необходимый процесс формирования личности, приученной к постижению языка культуры, языка знаний.
Интеллектуальный уровень нарратива определяется тремя факторами – умением «переводить» высказывание с языка воспроизводящего сознания на язык сознания воспринимающего (эстетика перевода); умением генерировать новые смыслы и творческой памятью – способностью хранить и передавать информацию (по возможности – без потерь).
Совокупность всех перечисленных выше концептов помогает аудитории понять смысл факта, лежащего в основе авторского высказывания и осмыслить суть авторской точки зрения.
Иными словами, прагматика публицистического произведения – это не просто поиск собеседника в диалоге, а формирование аудитории, способной самостоятельно воспринимать идеи, заложенные в высказывании автора.
Откровение автора побуждает аудиторию к со-творчеству.
И в этом процессе формирование аудитории ведущую роль играет автор как субъект высказывания, как творец, организующий виртуальный мир – пространство, в котором формируется рассказывание о происходящем. Это в равной степени относится и к художественному произведению, и к произведению публицистическому.
Автор реализует в произведении свою творческую инициативу, организуя диалог с аудиторией, т.е. подключая к повествованию сопереживание аудитории.
М.М.Бахтин писал: «Внутри произведения для читателя автор – совокупность творческих принципов, долженствующих быть осуществленными, единство трансгредиентных моментов видения, активно относимых к герою и его миру» [Бахтин 1979: 180].
Бахтин: «Автор авторитетен и необходим для читателя, который относится к нему не как к другому человеку, не как к герою, не как к определению бытия, а как к принципу, которому нужно следовать» [Бахтин 1979: 179].
Понятно, что в публицистическом произведении автор – фигура реальная, но это не отменяет возможности рассматривать его качество символического нарратива, организующего все повествование – и на фабульном уровне, и на сюжетном уровне, и на уровне субъекта речевого высказывания.
Автор – смысловая основа повествования.