В современных философских и социально-гуманитарных исследованиях медиа периодически встречаются синтетические термины, содержащие в качестве предиката концепт, отсылающий к эпистеме, к некоторому типу знания: «эпистемический субъект», «эпистемический объект», «эпистемическая вещь», «эпистемический порядок», «эпистемическое сообщество», «эпистемическая культура», «эпистемическая система», «эпистемический интерфейс». Попытаемся выяснить, что имеется в виду, когда речь идет о понятии эпистемического в обозначенном контексте. Как возможна интеллектуальная практика понимания и интерпретации эпистемического в культуре цифровых и сетевых медиа – ключевая проблема, которую мы должны разрешить здесь.
Прежде всего, необходимо уточнить, что «медиа» мы понимаем в широком смысле: как способ передачи информации, не сводимый только к средствам массовой информации (массмедиа). Массмедиа мы рассматриваем, с одной стороны, как один из этапов эволюции медиа, опираясь на концепцию Норберта Больца: «История медиа насчитывает шесть эпох разной продолжительности: устная речь – письменность – книга – массмедиа – дигитализация – осетевление» (Больц 2011: 3). С другой стороны, как относительно самостоятельный и неотъемлемый компонент современной медийной культуры, включенный в цифровую и сетевую культуру медиа.
В актуальных условиях большее внимание следует уделить цифровым и сетевым средствам коммуникации (digital and network media), поскольку именно они являются базовым экономическим, социальным, культурным, информационным ресурсом. Вместе с тем, как нам представляется, медиа не обладает собственной реальностью, самостоятельным онтологическим статусом вне соотнесения с субъектами (разработчики, владельцы, пользователи, исследователи) в их взаимоотношениях. Сами по себе медиа (устройства и каналы связи) есть некое основание (субстрат) культуры цифровых и сетевых медиа. Субстанцией, или исходным моментом последней, является субъект, обладающий самосознанием, то есть человек как социальный агент, осознающий себя участником культурных, социальных и прочих практик, которые становятся возможными посредством информационно-коммуникационных ресурсов.
Таким образом, культура цифровых и сетевых медиа может быть определена как способ существования человека через технически опосредствованные коммуникативные практики, в рамках которых формируются, сохраняются, кодируются, декодируются, транслируются, интерпретируются и используются в практической деятельности социально значимые смыслы и ценности, артефакты и знания, традиции и обычаи, принципы и нормы.
Итак, чем обусловлено применение «эпистемического» при описании и осмыслении реальности, которую мы обозначили термином «культура цифровых и сетевых медиа»? Откуда берется и что означает эпистемический статус этой реальности?
Вначале следует обратиться к уже имеющемуся в современном научном дискурсе опыту использования рассматриваемого понятия.
Наиболее интересный опыт понимания и применения «эпистемического» в современных исследованиях медиа в рамках отечественной интеллектуальной традиции мы находим у Е.А. Лавренчука, Е.Н. Ивахненко, Е.А. Кожемякина и у ряда других авторов. Рассмотрим специфику трактовки термина «эпистемический объект» («эпистемическая вещь») в работах данных исследователей.
В частности, Е.А. Лавренчук использует термин «эпистемический объект» применительно к социальным сетям. В этом отношении автор замечает: «Мы определяем социальные сети как эпистемические объекты, или объекты знания, которые задают “из себя”, а не извне, новые уровни сложности и настройки вновь обретаемой функциональности» (Лавренчук 2010: 63). Реконструкция рассуждений Е.А. Лавренчука позволяет выявить некоторые признаки социальных сетей как эпистемических объектов.
Например, такие объекты в силу их сложности «невозможно разложить на человеческие и технологические составляющие, которые стоят за всеми воспроизводимыми интернет-коммуникацией событиями» (Лавренчук 2010: 64). Таким образом, эпистемический объект можно назвать социо-технологическим и антропо-технологическим. И, исходя из положения о неразложимости социального и технологического в эпистемическом объекте, наблюдатель-пользователь и эксперт-исследователь являются не трансцендентными (посторонними) относительно социальной сети, а его неотъемлемыми, имманентными составляющими. Это уточнение имеет большое значение для дальнейшего рассуждения.
Еще одним свойством эпистемических объектов, как указывает Е.А. Лавренчук, «является их меняющийся, разворачивающийся характер, их незавершенность и нетождественность самим себе» (Лавренчук 2010: 64). В этой связи, как у данного автора, так и у других, применяется концепт «аутопойезиса», с его интерпретацией, восходящей к теории медиа Никласа Лумана. «Аутопойезис (от греч. Αυτος – сам, ποιησις – создаю, произвожу, творю) буквально означает само-строительство, само-производство или воссоздание себя через себя самого» (Ивахненко 2015). Исходя из этого, эпистемический объект есть аутопойетическая система, поскольку последней свойственно саморазвертывание и нетождественность самой себе.
Далее Е.А. Лавренчук замечает следующее: «Благодаря новым эпистемическим системам прочерчиваются контуры медиакоммуникаций, предоставляющих свободу в любых измерениях коммуникативного акта» (Лавренчук 2010: 68). Таким образом обозначается функциональное назначение рассматриваемого предмета: свобода коммуникации является необходимым основанием культуры цифровых и сетевых медиа, эпистемический объект (в частности, социальная сеть) способствует реализации свободы субъекта, вступающего в коммуникацию посредством соцсети.
На наш взгляд, существенным является следующее замечание автора в данном контексте: «Только все пользователи, их организация, исторически сложившиеся схемы медиакоммуникаций и технологические объекты могут являть собой единый конгломерат эпистемического объекта» (Лавренчук 2010: 64). То есть, следует понимать, что эпистемический объект – это не социальная сеть как таковая, но лишь весь комплекс приведенных компонентов (пользователи, сообщества пользователей, исторически сложившиеся схемы медиакоммуникации, технологические объекты) в их взаимодействии являют собой эпистемический объект. Возьмем на себя ответственность полагать, что данный перечень компонентов необходимо уточнить и расширить путем включения в него разработчиков, владельцев и исследователей социальных сетей и в целом новейших медиа.
Е.Н. Ивахненко приводит еще некоторые особенности эпистемических объектов, а именно: «способность к собственному росту; потреблять социальное; не прогнозируемо, спонтанно порождать новые его формы» (Ивахненко 2011: 230). Можно заметить в связи с перечисленными свойствами эпистемических объектов, что последние нуждаются в социальном, коль скоро способны его «потреблять» и, следовательно, не могут быть самостоятельными в отношении социального. Способность к росту рассматриваемых объектов возникает благодаря потреблению социального. Спонтанность и непредсказуемость образования новых форм социального, как мы полагаем, детерминируется интенсивностью и сложностью социальных процессов, протекающих в пространстве цифровых и сетевых медиа.
В статье Е.Н. Ивахненко «Аутопойезис “эпистемических вещей” как новый горизонт построения социальной теории» эпистемический объект трактуется как объект знания, «способного безостановочно разворачивать свою сущность, “взрываться” и “мутировать”» (Ивахненко 2015). При этом автор указывает на синонимичность терминов «эпистемический объект» и «эпистемическая вещь». Далее автор утверждает, что в рамках социальной сети как эпистемического объекта «коммуникация выстраивает саму себя через себя же, осуществляя тем самым аутопойезис (самостроительство)» (Ивахненко 2015). Наиболее важным уточнением, которое мы находим у Е.Н. Ивахненко, является следующее: «Объект приобретает эпистемический статус, когда изменяет свои свойства и подпитывает свою эволюцию из наблюдающей /исследующей ее науки и экспертного знания» (Ивахненко 2015). Таким образом, эпистемический объект конституируется эпистемическим субъектом, в роли которого может выступать как наблюдатель (пользователь), так и эксперт (исследователь) реальности медиа. Наблюдая и/или исследуя социальные сети (цифровые и сетевые медиа в целом), эпистемический субъект запускает аутопойезис эпистемического объекта, обусловливая тем самым его эпистемический статус.
Е.А. Кожемякин рассматривает эпистемический объект в его соотношении с эпистемической культурой. Последнюю автор трактует как «среду, в которой производится знание» (Кожемякин 2017: 31). Далее приводится уточнение, согласно которому «эпистемическая культура – это не только практики, исследователи, их инструментарий, это еще и вещи, объекты, другие люди, вовлеченные в процесс наблюдения. Это также и явные и скрытые отношения между ними» (Кожемякин 2017: 32). Такое положение даёт основание утверждать, что «эпистемическая культура», «эпистемический объект», «эпистемический субъект» и «эпистемическое» как таковое напрямую связаны с порождением знания в рамках культуры цифровых и сетевых медиа. За счет данного эпистемического процесса (процесса порождения знания) происходит самовоспроизведение, саморазвитие этой самой культуры. Таким образом, знание (эпистема) в процессе его непрерывного порождения и воспроизведения является условием возможности культуры цифровых и сетевых медиа. В трактовке автора эпистемические объекты «не просто являются источником некоторого объективного знания о них самих, но обладают способностью меняться вследствие наращивания нашего знания о них. Знание о массмедиа меняет некоторые их свойства» (Кожемякин 2017: 28).
В философском контексте «эпистемический объект как метафора социальной сети употребляется для метафизического “одушевления” последней, превращая ее по сути в живой организм, потенции которого выходят далеко за пределы предзаданных свойств социотехнических систем, одной из которых и является Сеть» (Гримов 2012: 146).
Итак, опираясь на проведенный анализ опыта понимания эпистемического в современном философском и социально-гуманитарном научном дискурсе, приходим к следующему заключению: эпистемические объекты, эпистемические субъекты, эпистемические системы, эпистемическая культура – термины, которыми описывается актуальное состояние развития цифровых и сетевых медиа, они служат методологическим инструментарием, раскрывающим специфику существования и функционирования социальной и антропологической реальности, сопряженной с современными информационно-коммуникационными технологиями. Специфика эта выражена главным образом в порождении знания через эпистемические объекты. Сами знания порождаются эпистемическими субъектами (наблюдателями и экспертами). В свою очередь, это приводит к новому самопорождению, саморазвертыванию и самовоспроизведению эпистемических объектов. Таким образом, возникает система эпистемических объектов. В сочетании же эпистемических объектов и эпистемических субъектов формируется эпистемическая культура, или культура цифровых и сетевых медиа.