В современном обществе средства массовой информации играют ключевую роль в формировании ценностных ориентаций и конструировании социальных идентичностей (Мирзаханова, Мирзаханов, 2022: 34-39). Телевизионные форматы, особенно содержащие элементы реалити-шоу, представляют собой не только пространство развлечения, но и механизм социализации, где aудитории предлагаются определённые модели поведения, представленные как желательные или, напротив, как девиантные (Левицкая, 2013: 67-72). Таким образом, телевидение функционирует как инструмент нормативного воздействия, влияя на восприятие гендерных ролей и иерархию ценностей в обществе.
В этом контексте особое место занимает российский телевизионный проект «Новые пацанки». Этот проект является продолжением реалити-шоу «Пацанки», которое выходит в России с 2016 года. Для анализа выбран именно этот проект, так как он, в отличие от большинства других реалити-форматов, явно сочетает элементы развлечения с воспитательно-дидактическими компонентами. Его драматургическая структура систематически направляет участниц к преображению из «проблемных девушек» в социально желательные фигуры. Именно это делает проект уникальным примером медиапродукта, в котором традиционные ценности не только представлены имплицитно, но и ритуально закрепляются в каждой серии. Сам процесс их «преображения» функционирует как символический ритуал, в котором чётко очерчивается разница между неприемлемым, деструктивным образом жизни и нормативно желательным, формируемым через призму традиционных культурных ценностей.
Актуальность исследования заключается в том, что в современном российском обществе ведётся активная дискуссия о месте и роли женщины, при этом медиадискурсы играют центральную роль в воспроизводстве и переосмыслении традиционных ценностей (Фролова, 2024 : 20-27). Проект «Пацанки» выступает посредником между этими двумя полюсами: с одной стороны, участницы входят в нарратив как «проблемные девушки», нарушающие социальные нормы, а с другой стороны, от них ожидается, что они станут воплощением женственности, нравственности и преданности семье. Эта двойственность медиарепрезентации соотносится с наблюдением И.С. Клециной и Е.В. Иоффе (2019: 26) о том, что современные СМИ конструируют женственность на пересечении традиционных и новых моделей поведения, соединяя идеалы заботы и скромности с требованием социальной активности и самодостаточности. Именно этот контраст открывает пространство для аксиологического анализа сериала, потому что показывает, каким образом через медиарепрезентацию формируется идеал женщины и подтверждается гегемония традиционных гендерных ценностей.
Цель данной работы — посредством аксиологического анализа всех эпизодов исследовать, каким образом «Пацанки» конструируют представление о социальном статусе женщины и как через нарратив передачи утверждаются и ритуализируются традиционные ценности (Богатырева, 2019 : 45-52) — женственность, скромность, материнство, семейная ответственность и нравственная чистота. Тем самым исследование вносит вклад в более широкое понимание роли медиа в воспроизводстве культурных норм и формировании гендерных идентичностей в современной России.
Эмпирическая основа данного исследования заключается в детальном анализе девятого сезона телевизионного проекта «Новые пацанки» 2024 года, состоящего из 16 эпизодов продолжительностью от 2,5 до 3 часов каждый. Общий объём проанализированного материала превышает 40 часов транскрибированного содержания, что позволяет глубоко рассмотреть языковые выражения, ценностные суждения и нарративные стратегии, с помощью которых формируется представление о женской идентичности. Съёмки самого сезона длились три месяца, что также составляет временные рамки, в течение которых участницы проходят процесс трансформации — от стигматизированного статуса «пацанки» до символического принятия модели «женственной и настоящей женщины». Этот трёхмесячный цикл структурирован как ритмичная последовательность испытаний, ритуалов и проверок, функционирующих в качестве медиапосредованного процесса социализации.
Исследование телепроекта «Пацанки» строится на пересечении семиотической теории культуры (Ю.М. Лотман), аксиологического анализа медийных практик (В.А. Сидоров), тезаурусного подхода к культуре (В.А. Луков) и дискурсивного анализа медийной коммуникации (Е.А. Кожемякин). Такой синтетический каркас позволяет описать проект как «узел» ценностей, знаков и социальных сценариев, где индивидуальные идентичности конструируются и предъявляются через медиадискурс. Ю.М. Лотман описывает культуру как семиосферу — целостное семиотическое пространство, существующее благодаря множественности языков и «границам» между ними. В этой рамке телевизионное реалити предстает как локальная зона семиосферы, где столкновение различных кодов (улица/институт «леди», «свое»/«чужое») провоцирует смысловые «взрывы» и непредсказуемые переходы между состояниями идентичности (Лотман, 2000 : 704). В.А.Сидоров формулирует аксиологическую перспективу изучения массмедиа: медиа выступают как среда сосредоточения «ценностных полей» и совокупность стратегий их производства/распределения (Сидоров, 2021: 5-14). Для реалити-шоу это означает институционально организованную работу по отбору и сборке ценностей в сюжет (дисциплина, «женственность», труд, солидарность, «новая Я-версия»), а также по управлению переходами между ценностными регистрами.
В тезаурусной оптике культура — это не только набор знаний, но и упорядоченный «культурный словарь» (тезаурус), через который субъект осваивает чужое, отталкиваясь от своего (Луков, 2017 : 10-17). Для участниц реалити это означает, что новые нормы и роли не «переписывают» личный тезаурус одномоментно, а дописываются к нему через серию переводов, уточнений и конфликтов значений. В терминах В. А. Лукова, «Пацанки» — это публичный механизм тезаурусного расширения: участницы «перепаковывают» свой словарь поведения (лексика, интонации, «правильные» телесные техники), а зритель соотносит увиденное с собственным тезаурусом норм.
Е. А. Кожемякин показывает, как медиадискурс производит «предметное видение» социальной реальности, воздействуя на субъективный мир и режимы идентификации (Кожемякин, 2018 : 86-89). Это напрямую соотносится с нашей задачей: в «Пацанках» переформатирование «Я-образа» разворачивается как публичная дискурсивная практика — через ролевые задания, исповеди, нарратив «преображения» и монтаж. Кроме того, в работах Е.А.Кожемякина дискурсивная практика понимается как единство вербального и реального поведения, где языковые и нормативные коды поддерживают/изменяют культурную идентичность (Кожемякин, 2001 : 185); этот тезис используем для описания «Пацанок» как «школы» редактирования поведения и речи в режиме публичной проверки.
Выбор категории «социальный статус женщины» обусловлен тем, что именно через статусные ожидания и символические признаки традиционные ценности переходят из дискурса в социальную практику, позволяя увидеть, как медиа закрепляют образ «нормативной женственности». Под «социальным статусом женщины» понимается многомерное положение женщин в социальной и символической иерархии, которое институционально закрепляется, символически маркируется и интеракционно подтверждается. Теоретическая рамка нашего исследования опирается на:
(1) стратификационно-институциональное измерение (М. Вебер (2019)); Т. Парсонс (1951)) — роли, ожидания, санкции и доступ к признанию; (2) символически-культурное (П. Бурдьё (2004))— структура символического капитала, стили вкуса и телесные техники как маркеры статуса; (3) интеракционно-ситуационное (И. Гофман (1959)) — статус как эффект «постановки себя» и распределения внимания/права последнего слова.
Социальный статус рассматривается через систему показателей, отражающих иерархию ролей и признание в кадре; на этой основе выделяются пять групп индикаторов:
• институциональные — ленты, «золотая брошь», победы/исключения, доступ к «ключевым» ритуальным сценам;
• дискурсивные — доля/позиция реплик, модальность оценок наставников/нарратора, «право последнего слова», сцены публичного признания/извинения;
• визуально-эстетические — соответствие дресс-коду «леди», телесная дисциплина, центрирование кадра и типы планов;
• позиционные (агентность) — лидерские назначения, распределение ответственности, объём экранного времени;
• реляционные — подтверждение статуса значимыми другими (семья, группа), устойчивость позитивных связей.
В такой конфигурации движение от стигматизированной позиции «пацанки» к статусу «женщины/леди» фиксируется как согласованный сдвиг по всем пяти группам индикаторов.
Методология исследования опирается на качественный многоуровневый анализ дискурса и ритуальных практик в телевизионном формате «Новые пацанки» (сезон 9; 16 эпизодов, совокупная продолжительность ≈ 48 часов), нацеленный на выявление и описание ценностных моделей и аксиологических категорий, которые артикулируются и закрепляются в ходе проекта посредством языковых формул, оценочных суждений и ритуализованных действий. Эмпирический корпус включает полные транскрипты всех эпизодов с точными временными метками (мин:сек), а также метаданные шоу (наименования рубрик/номинаций, сценарные синопсисы сегментов, высказывания наставников и нарратора).
Первичной единицей анализа выступает «ценостнно релевантная дискурсивная секвенция» — завершённый фрагмент речи участницы, наставника или нарратора, либо целостный отрезок ритуальной процедуры (номинации, вручение лент/брошей, финальные церемонии). В качестве вторичных единиц фиксируются визуальные индикаторы ценностей (костюмная стилизация, инсигнии, атрибуты церемоний) — строго в тех случаях, когда их семантика явно подтверждается вербальным рядом. Аналитическая рамка сочетает: (1) дискурсивный анализ для выделения лексем с явной/скрытой ценностной коннотацией и реконструкции оценочных топосов; (2) аксиологический анализ в русле культурологической аксиологии (Е. А. Кожемякин; В. А. Сидоров), позволяющий агрегировать кодируемые высказывания в поля «семейность», «самодисциплина», «женственность», «солидарность», «служение команде», «уважение к правилам и авторитету», «готовность к покаянию и исправлению» и т. п., при этом поля описываются через оппозиционные пары («долг/эгоизм», «честь/бесчестие», «самообладание/импульсивность», «скромность/самооправдание»); (3) ритуально-семиотический анализ (Ю. М. Лотман), трактующий формальные процедуры шоу как современные обряды перехода, в которых моделируются и публично санкционируются нормативные ценности женской идентичности; (4) тезаурусный подход (В. А. Луков), применяемый для картирования «ценностного тезауруса» проекта — совокупности устойчивых понятий, образов, прототипов и сценариев, организующих смысловое поле повествования и задающих репертуар допустимых ролей и траекторий изменения.
Процедура кодирования реализуется в четыре шага: (а) открытое кодирование — индуктивная фиксация всех маркеров ценности (напр., «честность», «милосердие», «трудолюбие», «сдержанность речи», «эмпатия к слабому», «уважение к наставнику», «женственность», «ответственность за команду»); (б) аксиологическое картирование — группировка кодов в поля и их соотнесение с оппозициями; (в) секвенциальный анализ — отслеживание динамики кодов через эпизоды (появление → кульминация → стабилизация/отсев), с привязкой к временным меткам и ритуальным событиям; (г) триангуляция — перекрёстная проверка констатаций на основании нарративов участниц, оценочных комментариев наставников и статуса, присваиваемого ритуалом (цвет/тип ленты, знаки отличия, финальные титулы и решения). Для обеспечения валидности используются три критерия доминирования ценности: консенсус акторов (согласованные высказывания участниц, наставников и нарратора и/или подтверждение ритуалом), устойчивость (повторяемость в нескольких эпизодах) и когерентность (закрепление в финале институциональным признанием — наградой, символическим статусом, нарративным «закрытием»).
Надёжность кодирования проверяется повторным чтением, а также сопоставлением результатов двух независимых итераций на подвыборке эпизодов; противоречивые случаи (например, позитивная оценка «харизмы» при коллизии со «скромностью») трактуются в рамках осмысленной аксиологической амбивалентности и включаются в домен только при наличии метадискурсивной санкции (явная артикуляция правила наставником/ритуалом). Операционализация понятий строится следующим образом: «ценностный индикатор» — лексема/синтагма с оценочной семантикой; «ритуальный маркер» — повторяемый формализованный акт с санкционирующей функцией; «тезаурусный элемент» — устойчивое ключевое слово/образ/сценарий, связывающее дискурсивные и ритуальные уровни. Этические и процедурные ограничения зафиксированы заранее: анализ ограничивается публично доступным материалом; персональные данные не обрабатываются; интерпретации соотносятся с контекстом производства телепродукта (монтаж, сценарная рамка), что учитывается как возможное искажение и компенсируется триангуляцией источников и фиксацией всех шагов интерпретации. Реплицируемость обеспечивается публикацией схемы кодов, определения доменов, правил атрибуции маркеров и перечня временных меток, что позволяет внешнему исследователю восстановить ход анализа и проверить устойчивость выводов на независимой подвыборке эпизодов.
Анализ
В шестнадцати эпизодах девятого сезона телепроекта «Новые пацанки» формируется устойчивый аксиологический каркас, определяющий представление о том, что значит быть «правильной женщиной». Трансформация участниц из стигматизированных «пацанок» в «женщин» и «леди» разворачивается как процесс воспитания и ритуального перерождения. Анализ позволяет выделить несколько ценностных осей: стигматизация и негативная идентичность, дисциплина и самоконтроль, эстетизация женственности, баланс силы и уязвимости, семейные и социальные роли, а также ритуальная фиксация ценностей в финале.
В рамках тезаурусного подхода (В. А. Луков) телевизионный проект может быть описан как «ценностное пространство», в котором участницы осваивают культурный язык через устойчивые концепты. Анализ выявил ключевые лексемы и формулы, организующие «ценностный тезаурус» сезона: грех, стыд, хаос, зависимость, боль, ответственность, служение, семья, честь, женственность, любовь, новая жизнь, второй шанс. Антиномии нижнего уровня — «грех», «стыд», «боль», «пустота» — задаются уже в первых сериях. Так, в 1-м эпизоде (00:18:20) участница признаётся: «Жизнь поедала меня изнутри вместе с зависимостями», а в 2-м эпизоде (00:31:05) педагог говорит: «Пацанка — это ваш крест». Эти высказывания формируют зону морального падения и символического «дна» тезауруса. В 4-м эпизоде (00:22:41) одна из девушек произносит: «Мне стыдно смотреть на себя», закрепляя категорию стыда как исходной точки очищения.
Срединные эпизоды (5–10) насыщены лексемами моральной коррекции: ответственность, самообладание, служение, команда. В 5-м эпизоде (00:19:05) звучит фраза: «Я считаю себя убийцей — я убила свою подругу», которая переводит мотив греха в пространство искупления. В 7-м эпизоде (01:20:00) педагог говорит: «Мы слишком долго ждали ваших изменений», а в 9-м (00:54:33) — «Каждое ваше „плевать“ — это шаг назад», где коды долга и самоконтроля становятся доминирующими. Эти речевые акты показывают переход от моральной пассивности к нормативной активности.
В финальных сериях (11–16) верхний уровень тезауруса наполняется словами любовь, семья, женственность, честь. Так, в 13-м эпизоде (01:22:20) — «Я твоя дочка. Всё будет хорошо» — концепт семьи становится кульминацией ценностного роста. В 14-м (01:48:54) участница говорит: «Стать мамой. Я думаю, что я уже к этому готова» — закрепляется идея материнства и зрелости. В финале (эп. 16, 02:17:01) победительница произносит: «Сегодня родилась новая я. У меня золотая брошь» — формула, обозначающая символическое возрождение и высший уровень тезауруса.
В динамике сезона можно выделить три уровня тезаурусной иерархии: (1) уровень морального падения (грех, стыд, зависимость); (2) уровень коррекции (ответственность, служение, самообладание); (3) уровень возрождения (семья, честь, женственность, любовь). Эта структура соотносится с положением В. А. Лукова о том, что тезаурус личности развивается через взаимодействие с культурными образцами и общественными оценками. Таким образом, в «Пацанках» медиадискурс выполняет функцию культурного посредника, позволяя участницам усваивать традиционные ценности в современном контексте.
Стигматизация и девиантная идентичность
С первых серий участницы маркируются как «пацанки» – понятие, наполненное отрицательной коннотацией. В 1-м эпизоде педагог констатирует: «Вы худшие ученицы» (Эп. 1, 00:12:15), задавая исходную точку для будущего исправления. Другая участница признаётся: «Жизнь поедала меня изнутри вместе с зависимостями» (Эп. 1, 00:18:20). Уже в 2-й серии звучит определение: «Пацанка — это не просто слово, это ваш крест» (Эп. 2, 00:31:05). Таким образом, стигматизация задаёт рамку: путь начинается с признания падения и необходимости выхода из него.
Дисциплина и моральное возрождение
Дисциплина и контроль над собой выступают центральной ценностью. В 3-м эпизоде педагог настаивает: «Фразы „не помню“ — это не алиби, они вас не спасают» (Эп. 3, 00:46:20). В 5-й серии участница произносит: «Я считаю себя убийцей, я считаю, что я убила свою подругу» (Эп. 5, 00:19:05), демонстрируя готовность к самокритике как условию искупления. В 7-м эпизоде слышим: «Мы слишком долго ждали ваших изменений» (Эп. 7, 01:20:00). В 9-й — «Каждое ваше „плевать“ — это шаг назад» (Эп. 9, 00:54:33). Дисциплина конструируется и через телесное измерение: «Я должна терпеть, даже если больно» (Эп. 6, 01:14:08). Таким образом, способность к контролю, смирению и преодолению боли становится критерием морального роста.
Эстетизация женственности
Женственность формулируется не только как эстетический, но и как моральный идеал. Сопротивление участниц проявляется в первых сериях: «Женского во мне нет, и мне сложно и страшно это достать» (Эп. 4, 00:18:43); «Мне максимально некомфортно себя вообще видеть в таком виде» (Эп. 9, 00:44:07). Этот дискомфорт интерпретируется как временный барьер на пути к трансформации. Позднее звучат реплики: «Я прям чувствую себя как женщина» (Эп. 12, 01:28:15); «Из такой пацанки — такая элегантная, тонкая, женственная» (Эп. 14, 01:48:07). В кульминации финала (Эп. 15, 01:48:27) одна из участниц признаётся: «Настолько себя женственно увидела, что я офигела». Таким образом, женственность становится доказательством не только внешней, но и внутренней перемены.
Баланс силы и уязвимости
Женский идеал в проекте строится на соединении силы и умения проявлять слабость. В 5-м эпизоде звучит: «Я очень сильно независимая женщина» (Эп. 5, 00:24:52). Но уже в 8-м педагог подчёркивает: «Быть слабой не стыдно» (Эп. 8, 01:57:12). В 10-й серии участница отмечает: «Не просто человеку, мужчине, своему брату, и побыть девочкой» (Эп. 10, 01:21:36). В 13-м эпизоде: «Я боюсь показать, что я слабая, но именно это и есть моя сила» (Эп. 13, 00:57:44). Таким образом, проект выстраивает ценность двустороннего баланса: дисциплина и устойчивость должны сочетаться с умением доверять и показывать уязвимость.
Семейные и социальные роли
Важнейшей частью ценностного ряда становятся восстановленные связи с семьёй и признание социальной полезности. В 10-й серии одна участница прощается с прежним кругом: «Вы для меня теперь плохая компания, девочки, поэтому сегодня я хочу с вами проститься навсегда» (Эп. 10, 01:30:54). Встречи с родными наполнены эмоциональными признаниями: «Я твоя дочка. Всё будет хорошо» (Эп. 13, 01:22:20); «Я тебя люблю, я ради тебя на всё готова, дочка» (Эп. 14, 01:47:22). В 14-м эпизоде также подчёркивается готовность к материнству: «Стать мамой. Я думаю, что я уже к этому готова» (Эп. 14, 01:48:54). Эти эпизоды показывают, что цель трансформации — не только личное изменение, но и интеграция в семью и общество.
Ритуальная фиксация ценностей (Эп. 16)
Финальная серия подводит итог процессу через символическое награждение. Категории «Большое сердце», «Страха больше нет», «Женщина с большой буквы» фиксируют систему ценностей: альтруизм, смелость, женственность, упорство. Победительница заявляет: «Сегодня родилась новая я. У меня золотая брошь» (Эп. 16, 02:17:01). Педагоги резюмируют: «Пацанки не идеальны. Они ошибаются, падают, но снова встают» (Эп. 16, 02:19:23). Таким образом, победа понимается не как отсутствие ошибок, а как способность к преодолению, служению другим и социальной адаптации.
Выводы
Обобщая результаты исследования, можно утверждать, что проект «Новые пацанки» выполняет функцию не просто телешоу, а современного механизма воспитания и утверждения базовых культурных норм. Его аксиологическая структура строится вокруг идеи о том, что истинная женская ценность реализуется через традиционные добродетели: нежность, заботу, скромность, готовность к служению семье и обществу. Важнейший смысловой вектор заключается в том, что женственность представляется не как внешняя форма или набор привычек, а как внутреннее состояние гармонии, соединяющее дисциплину и моральную чистоту. Через процесс символического «преображения» участницы проходят путь от девиантного поведения к состоянию духовной и социальной зрелости.
Особое внимание уделяется семейным ролям. Концепт «женщина-хранительница очага» актуализируется как центральный: именно через возвращение к семье, через принятие роли дочери, супруги и матери героини получают новый смысл своего существования. Тем самым программа транслирует архетипический образ женщины в русской традиции — как источника тепла, любви и нравственной устойчивости.
В финальной серии сезона чётко прослеживается ритуализация ценностей: от дисциплинарных практик до символического признания женских добродетелей. В этой системе координат женщина предстает не как индивидуалистическая личность, а как носительница коллективного идеала, связанного с национальной культурой и духовным наследием. Таким образом, «Новые пацанки» репрезентируют в медийном пространстве современную форму традиционного воспитания, где женская идентичность мыслится через призму вечных ценностей: преданности, нежности, ответственности, моральной стойкости и материнской заботы. Именно эти качества возвышаются как эталонные, а путь участниц от «пацанки» к «женщине» становится символом культурного и духовного возрождения.
Список литературы:
Богатырёва Л.Г. Традиционные ценности в аксиологии жизненного пути современной женщины // Социология. – 2019. – № 3. – С. 45–52. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/traditsionnye-tsennosti-v-aksiologii-zhiznennogo-puti-sovremennoy-zhenschiny (дата обращения: 08.10.2025).
Бурдьё П. Различение: социальная критика суждения / Пер. с фр.О.И. Кирчик // Западная экономическая социология: Хрестоматия современной классики / Сост. и науч. ред. В.В. Радаев; Пер. М.С. Добряковой и др. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2004. — 680 с.
Клецина И.С., Иоффе Е.В. Нормы женского поведения: традиционная и современная модели // Женщина в российском обществе. – 2019. – № 3. – С. 22–30. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/normy-zhenskogo-povedeniya-traditsionnaya-i-sovremennaya-modeli (дата обращения: 08.10.2025).
Кожемякин Е.А. Визуальное и социальное: перспективы критического дискурс-анализа и социальной семиотики // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2018. №1 (27). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/vizualnoe-i-sotsialnoe-perspektivy-kriticheskogo-diskurs-analiza-i-sotsialnoy-semiotiki (дата обращения: 16.11.2025).
Кожемякин Е.А. Культурологический анализ дискурсивной практики личности в межкультурных коммуникациях: дис. … канд. филос. наук. – Белгород, 2001. – 185 с.
Левицкая А.А. Реалити-шоу как реклама образа жизни: медиаобразовательные аспекты // Медиаобразование. – 2013. – № 4. – С. 67–72. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/realiti-shou-kak-reklama-obraza-zhizni-mediaobrazovatelnye-aspekty (дата обращения: 08.10.2025).
Лотман Ю.М. Семиосфера. – СПб.: Искусство-СПБ, 2000. – 704 с.
Луков В.А. Европейская культура в тезаурусном освещении // Культура культуры. – 2017. – № 1. – С. 10–19.
Мирзаханова З.А., Мирзаханов Д.Г. Роль СМИ в формировании ценностных ориентаций у современной российской молодежи // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. – 2022. – № 5. – С. 34–39. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/rol-smi-v-formirovanii-tsennostnyh-orientatsiy-u-sovremennoy-rossiyskoy-molodezhi (дата обращения: 08.10.2025).
Пятова А.В. Роль масс-медиа в формировании ценностных ориентаций молодежи // Общество: философия, история, культура. – 2022. – № 10. – С. 114–118.
Сидоров В.А. Аксиология массмедиа: проблемные поля и стратегии изучения // Гуманитарный вектор. 2021. №4. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/aksiologiya-massmedia-problemnye-polya-i-strategii-izucheniya (дата обращения: 08.10.2025).
Фролова Т.И., Агасиева Т.С. Образы женщин в российских СМИ: аксиологический аспект // Вестник Московского университета. Серия 10. Журналистика. – 2024. – № 5. – С. 20–27. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/obrazy-zhenschin-v-rossiyskih-smi-aksiologicheskiy-aspekt (дата обращения: 08.10.2025).
Goffman E. The Presentation of Self in Everyday Life. – Garden City, NY: Doubleday, 1959. – 259 p.
Goffman E. Gender Advertisements. – New York: Harper & Row, 1979. – 128 p.
Parsons T. The Social System. – New York: Free Press, 1951. – 575 p.
Weber M. Economy and Society: A New Translation / Ed. K. Tribe. – Cambridge, MA: Harvard University Press, 2019. – P. 1–1163. URL: http://www.jstor.org/stable/j.ctv24trdzh (дата обращения: 08.10.2025).
Marwick A.E., Boyd D. I tweet honestly, I tweet passionately: Twitter users, context collapse and the imagined audience // New Media & Society. – 2011. – Vol. 13, No. 1. – P. 114–133.
Ferković-Pašić I. Reality TV Shows and Social Media: Public Attitudes and Reactions // Društvene i humanističke studije. – 2025. – Vol. 10, No. 1 (27). – P. 785–798.