Проблема разграничения и делинеации познавательных пространств в гуманитарных науках, обострившаяся в эпоху сетевых коммуникаций, актуальна с точки зрения не только взаимодействия специалистов смежных цехов, но и с точки зрения естественной конкуренции научных работников на рынке информационно-познавательных услуг, что объясняет также актуальность темы «границы» любых наук и, если обратиться к заявленной в заголовке проблеме, требует при ее раскрытии большей четкости в различении объекта и предмета теории массмедиа, медиалингвистики (МЛ), теории журналистики (ТЖ) и коммуникативистики (Communication Studies, иногда – communicativistics), сравнительно новой науки о массовых коммуникациях (МК) и принципах человеческого общения (Сапунов 2019: 6; Хорольский 2020: 447-451). Сегодня важно уточнить направление современных методологических векторов, определяющих движение названных наук в сфере анализа медийного текста (далее — МТ), сравнив их телеологические перспективы, границы и интенции авторских поисков, уточнив характер лингвостилистических ориентиров, релевантных при анализе МТ и общего объекта обсуждаемых наук. Лингвист и коммуникативист (теоретик МК) О.Я. Гойхман так охарактеризовал проблему междисциплинарных споров, несколько гиперболизируя суть когнитивного диссонанса: «Возникает вопрос: не слишком ли обширен перечень дисциплин (от технических до гуманитарных), необходимых для характеристики одного научного направления? Это не только вопрос терминологии, главное — в чем же здесь объект и предмет научно-образовательной деятельности? Следует ли, например, при обучении письму в Интернете объяснять устройство компьютера и особенности работы провайдера? Или в чем особенность коммуникации крыс, в рацион питания которых включали сыр сулугуни?» (Гойхман 2012: 5-6). Думается, вопрос можно сформулировать и так: есть ли продуктивные решения для установления границ не только наук, но и гуманитарного знания в целом?
Прорыв в области медийно-ориентированных массовых коммуникаций, связанный с появлением интернета, делает проблему «границы» еще более актуальной, чем во времена М. Бахтина. Сам по себе перехлест наук – дело естественное, но беда в том, что многочисленные дискуссии на тему кооперации и взаимообогащения в зоне пересечения наук порождены недопониманием именно расхождений в изучении коммуникативно-смысловых аспектов чужого слова, нередко воспринимаемого субъектами гуманитарного знания с позиций излишнего оптимизма и терминологического метафоризма, что усугубляется противоречивыми толкованиями терминов и жаргона из смежных специальностей, что в свою очередь осложняется различиями в трактовке субъектами научной деятельности целей и задач конкретного исследования, многозначностью содержания (значения) понятий и амбивалентностью общенаучной повестки дня, по определению субъективной. Примером может служить терминосистема известного философа Ж. Деррида, интересовавшегося статусом языка и письменности, проблемами разграничения и различения явлений в культуре. Его основополагающий термин-неологизм differAnce (не путать с difference), хотя и имеет общий корень с глаголом «различать», но семантика его с помощью неографизма меняется: появляется новый оттенок смысла – элемент «размещения», разнесения «по разным углам», или, как пишет сам философ языка, появляется семантический фон «овременение, обход, откладывание» (Деррида 2007: 438). Аналогичная метафоризация обычных слов и понятий, приобретающих новые коннотации в речи ученого, наблюдается и в термине «деконструкция» и т.д. Важность замечаний философа по этому поводу, на наш взгляд – в самой постановке вопроса о методологии изучения языка, о научности базовых концепций языка, которые Ж. Деррида решительно переоценивает. Такой пересмотр всей истории культуры, конечно, обречен на двусмысленность и недопонимание. Адекватно ли воссоздают языковую картину мира гуманитарные науки? Возможна ли тут объективность? То, что МЛ более ориентирована на жесткую и строгую доказательность, на фактографический эмпиризм, естественно, не может служить показателем преимущества по сравнению с ТЖ и теорией МК. Но по отношению к теории журналистики МЛ первична как наука о бесспорных фактах бытования языка, зафиксированных в грамматиках всего мира. Постмодернистская грамматология при всей её оригинальности не может считаться метатеорией языка, но она дает пример выхода за границы строгой науки в пространство научного эссеизма, к которому не должно быть пренебрежительного отношения. Примером такого отношения, на наш взгляд, является стратегия журнала «Вопросы теории и практики журналистики» (Байкальский госуниверситет), направленная на сближение гуманитарных и технических наук. Пока в статьях журнала обилие цифр и таблиц производит на читателя неоднозначное впечатление.
Очевидно, что общим знаменателем и фундаментом названных выше дисциплин является актуальная массовая информация и коммуникация, а ядром познавательных пространств чаще всего, по крайней мере – в нашем случае – выступает МТ и медийный дискурс (МД), природа которых сплавлена с природой социального общения, напрямую зависящего от особенностей естественного языка, от исторически сложившихся культурных кодов и знаков. Можно еще проще сказать: стержнем трех наук является язык и речь коммуникаторов, находящихся в зоне преобладающей субъективности и повышенной роли субъектности в дискурсе.
Бесспорно, что объектом МЛ как науки, находящейся пока в стадии становления, является, прежде всего, совокупность языковых явлений в СМИ, изучаемых общей лингвистикой (ОЛ) и ее «ответвлениями». В то же время МЛ выходит далеко за пределы ОЛ, образуя «на границе» ряд общих предметных анклавов (например, «языковая игра», «прецедентные феномены», «неология», «фразеологические обороты», «тропы» и т.д.), где сотрудничество наук дает дополнительную энергию (синергию) коллективной креативности. Но при всей плодотворности сотрудничества наук, объектом которых выступает язык СМИ, очевидна граница: МЛ гораздо ближе к «грамматологии», как её понимают ученые, близкие к эпистемологии постмодерна (Петерс 2018: 104).
Для теории МК, как и для ТЖ, магистральный сюжет и доминантный мотив познания – это не только МТ и дискурсы в СМИ, но и медиаиндустрия, условия и природа журналистского труда, материальная база редакций, концентрация капитала и т.д. Говоря другими словами, для теории массмедиа (ММ) и ТЖ отдельный МТ не может быть единственным ядром научного рассмотрения. Иным полюсом, например, выступает «аудитория», покупающая медиатовар. Ясно, что в литературоведении и лингвистике редко мелькает «образ аудитории» как покупателя и донора, влияющего напрямую на авторов текстов. В ММ и ТЖ это константа дискуссий, основной центр исследования специфики медиапотребления. Данный штрих любопытен и с точки зрения политэкономии: массмедиа стремительно интегрируются в индустрию развлечений, гедонизм из побочного признака становится доминантой производства МТ.
Исследование политэкономических аспектов СМИ, изучение рынка, маркетинг и менеджмент, особенности концентрации производства стали привычными в работах, создаваемых на факультетах журналистики, чего никак не скажешь об объекте и предмете МЛ (Кузьмина 2011: http). Информационно-культурологический метод анализа МТ и МД, используемый нами, предполагает сопоставление ядра и периферии близких, но не идентичных, не пересекающихся наук на основе рассмотрения ряда дихотомий, основными из которых мы считаем:
— дихотомия «язык МТ- национальный язык»;
— дихотомия «язык МТ- язык потребителя»;
— дихотомия «экспрессивность — стандарт (МТ)» (Хорольский 2009: 44-45).
В последней триаде дихотомия «экспрессивность — стандарт», воплощающая одну их базовых примет МТ в системе текстов культуры, прежде всего в системе художественных текстов (ХТ) и научных текстов (НТ), выступает в роли базового индикатора стиля, выражающего, например, резкость речевого действия автора, основной тон наррации. Взаимоотношения естественного языка и методологических ориентиров гуманитарных наук таково, что язык как среда и возможность коммуникативных актов выступает непременным атрибутом как разговорно-обыденного, так и специального, научного дискурса. Аналогичный термин в ОЛ – язык для специальных целей (ЯСЦ). Однако есть проблема границы анализа текстов, взятых в контексте общекультурной герменевтики и интерпретационных задач теории журналистики (Алефиренко 2005: 6-14).
В условиях транснационализации мировой культуры возрастает унификация и стандартизация МТ, поэтому на язык и стиль массовой коммуникации оказывают решающее воздействие глобальные тенденции: распространение гедонистической тенденции (языковая игра, визуализация, инфографика и т.п.), проникновение в национальные языки заимствований, тяга к аббревиатурам, сжатым формулам-стереотипам. Наблюдается увеличение удельного веса «цифры», т.е. статистики), цитатности, топонимики. Все ощутимее в композиционно-графических схемах доминирование поэтики заголовочных комплексов, всё чаще бросается в глаза манипулятивно-рекламная подоплека МТ, плакатность авторской манеры в политических МТ, особенно это заметно в теледискурсах, например, в теледебатах. Новая пропагандистская журналистика, прославляющая квасной патриотизм и лояльность Большому Шефу, стала базой и новой стилистики МТ. Таковы следствия эволюции журналистской составляющей МТ в последние десятилетия, определившей и природу предложенной схемы анализа. Необходимо конкретизировать общую схему МТ, включающую важнейшие стороны анализа проблемы границы в научном пространстве рассматриваемых наук.
Категория «медийность», будучи нервом и двигателем концептосферы «массмедиа», выступает как модель и инвариант смыслового поля «информация – коммуникация», она отображает суть великого множества сообщений, распространяемых с помощью массмедиа, текстов («месседжей»), имеющих универсальное свойство отражать реальные события и в то же время быть событием для коммуникатора и реципиента (Полонский 2014: 118). Будучи частью, «узлом» социальной практики и медийного модуля культуры, укрепляющим фундамент трёх наук, теория ММ, на наш взгляд, обеспечивает системность и целостность принципов функционирования и саморефлексии гуманитарного знания, гарантирует, в частности, внутреннюю органичность элементов МТ и эффективность их связей. Органичность и в то же время отграниченность МТ в смысловом поле культуры отражает диалектику взаимодействия и конкуренции наук о духе времени, стремящихся к преодолению субъективности и в то же время к укреплению роли субъекта в МД.
Определение границы рассматриваемых наук через ММ, думается, позволяет говорить о наличии предзаданной (априорной) стратегической ориентации создателей МТ (и их критиков!) на единый методологический ориентир и соответствующий объект изучения. У МЛ это методы постижения и изучения категории «стиль» («языковой вектор стиля» высказывания), у теории МК – методы постижения и изучения категории «коммуникация» (успешность общения), в ТЖ – методы постижения и изучения категории «информация» (культура информирования массового реципиента). Теорию ММ с точки зрения совершенствования информационно-культурологического дискурса наиболее четко репрезентирует находящаяся в становлении дисциплина «коммуникативистика» (реже – коммуникология), которая теснейшим образом пересекается не только с понятийным полем и проблематикой ТЖ, с логикой практической журналистики, но и косвенно отражает воздействие на МТ более широких контекстов – медийного бизнеса, политической цензуры, моды и т.д. Модуль медийной культуры, реализующий свои потенции в ежедневной практике информирования масс, обеспечивает сравнительную бесконфликтность содружества, что заставляет говорить о неразрывно-неслиянной триаде наук. Для пояснения этого тезиса целесообразно взять тот аспект пограничного бытия наук, который срастается с понятием и методикой лексико-стилистического анализа МТ, т.к. это наиболее эксплицированный структурный слоя языка, позволяющий предельно упростить данный в схеме уровень анализа, опирающийся на самоочевидный слой текстуры.
То, что МЛ и коммуникативистика, будучи во многих отношениях родственными дисциплинами, решают одну общую проблему анализа МТ, естественно, продуктивно и необходимо, и наличие этой общей линии едва ли вызовет вопросы. Иначе говоря, есть вопрос о самодостаточности углубления в суть МТ при разговоре о текущем моменте, требующем скорости реагирования и не оставляющем автору времени для осмысления события. МЛ, ориентируясь на общие законы науки о языке, тяготеет более к анализу грамматической фактуры текста и его структуры, диктующей необходимость методологической полипарадигмальности, а теория МК и ТЖ – к анализу МТ как «произведения», близкого к художественному нарративу, что делает векторы наук разнонаправленными. Профессиональные интересы автора оперативного высказывания о «незастывшей современности» (М. Бахтин) далеко не всегда совпадают с интересами коммуникатора-ученого, углубляющегося в процессе анализа МТ в дебри человеческой психологии, политологии и в другие, порой несмежные, отрасли знания, причем анализ этот определен в первую очередь содержанием, идеологией, пафосом соответствующих МД, а потом уже телеологией журналистской профессии. Ясно, что углубленный анализ репортерских сообщений в научных трудах желателен, но чаще всего находится на периферии наших исследований МТ и МД. Проблема глубины и системности формально-стилистического анализа МТ значительно отличается от задач, скажем, литературоведческого анализа художественного текста (ХТ), где эта глубина является не просто идеалом, как в ТЖ, но нормой. В цехе теории МК этот идеал выступает своего рода линией горизонта, к которой исследователь не всегда обязан идти, сознавая факт недостижимости этой линии. Рассматривая МТ и ХТ в ракурсе их коммуникативной природы, легко увидеть общее и различное в их интенциональной структуре, по-разному воспринимаемой медиалингвистами и коммуникативистами при анализе поэтики изучаемых объектов. В большинстве МТ проблема автора гораздо проще проблемы автора в ХТ, хронотоп тоже «прозрачнее», поэтому М. Бахтин и его адепты не служат в ТЖ законодателями мод (Гойхман 2012).
Концепт «медийность» можно рассматривать как репрезентацию «новостийно-коммуникативной» практики, являющейся полем освоения текущей жизни с помощью обыденного опыта здравомыслящего человека. В научных текстах (НТ) погружение в глубины ЯСЦ уводит потребителя за пределы каждодневного опыта и ограничивает доступ широких масс в зону общения специалистов. Не то в МТ. Любой садовник может в газете рассказать о своих огурцах, любой пасечник имеет право расхваливать с помощью СМИ своих пчел. Однако кажущаяся самоочевидность смысла МТ, простота создания и функционирования медийного высказывания, банальность анализа первичных событий и атомарных фактов в социуме, не должны вводить в заблуждение компетентную публику. Медийность «вторичных», синтетических текстов, например, стихов, помещенных в литературном журнале, очевидна, но степень функциональной интенсивности МТ различна в дискурсе литературно–художественного журнала и ежедневной газеты. Новости имеют повышенный градус медийности, ХТ в пространстве массмедиа не может претендовать на положение в эпицентре медийного дискурса. Коммуникативистика, будучи универсально-объединяющей наукой и видом творческой деятельности, связанной, например, с практиками политического общения, с медиарилейшнз, с наукой управления, выборами и т.п., не может не соприкасаться с ТЖ, с медиалингвистикой, прежде всего с языком медийных политических текстов. Язык политических текстов – объект общий, но предмет и целеполагание тут разные. Метафора «политическая лингвистика» не стала термином именно из-за отсутствия специфики предмета.
Теория деконструкции (Ж. Деррида и др.) концептуализирует коммуникацию как процесс, в котором «значения» (кванты информации) отражают «игру означающих», дебош знаков, не признающих объективности процесса коммуникации и деконструирующих идеал объективности восприятия (сколько голов – столько и мнений). В словах-знаках МТ больше внешней адекватности и доступности по сравнению с ХТ, но, с другой стороны, здесь же больше фейковых явлений, манипулятивных приемов пропаганды, лицемерия и под- и надцензурного официоза. Это и есть источник конфликта интересов в языковой практике создателей МТ.
Каковы выводы из сказанного?
Общим в рассмотренных границах трех родственных наук, как правило, являются объект и отчасти предмет изучения в сфере соприкосновения этих наук с каждодневной практикой информирования населения, в сфере нарративов о значимых событиях и мнениях конкретных (реальных) людей. Естественна связь МТ с политологией и социологией, где речь часто идет о документально подтвержденном содержании и стандартизированной форме массмедийных дискурсов (МД), рассматриваемых как совокупность стереотипных коммуникативно-речевых актов и процессов, как способ реализации базовых потребностей общества в накоплении и передаче прозрачной непротиворечивой информации от поколения к поколению. Упрощение смысла слов и событий можно считать маркирующим признаком МТ, фиксирующим его границы. Естественно, процессы, вовлекающие в свою орбиту языковую специфику и уникальность МТ, особенности экономического функционирования СМИ и медиаиндустрии тесно соприкасаются с закономерностями семиосферы, способствуя при этом эволюции и совершенствованию ноосферы, коллективного творчества в сфере МК. Характерным признаком совместной деятельности ученых «пограничья» является пристальное внимание к языку всех видов текстов культуры в рамках ММ, к нарративно-агитационной специфике журналистских МД. В частности, при разговоре о МТ всеми «цехами» констатируется парадоксальное несоответствие скорости оборотов и объемов МД и нехватки качественной информации в обществе. В океане воды много, да пить нечего.
Публицистические культурософские тексты и дискурсы, аналитические статьи в серьёзных изданиях являются основной клеткой качественной журналистики, порождающей культурно-коммуникативную сферу рационально-познавательной человеческой деятельности, связанной с политикой, бизнесом, наукой и т.п. Семиотические модели коммуникации, применяемые при анализе МТ используются во всех гуманитарных науках, но их эффективность в рассмотренных областях знания пока скромнее ожидаемой. Это служит не главным, но заметным источником когнитивного диссонанса и конфликта интересов. Конфликт интересов порожден и спорами о глубине анализа МТ в разных науках. Конфликт не стал глубинным, границы наук легко стираются в условиях стремительных перемен. И теория журналистики, будучи частью вузовской науки о масс-медиа, обязана сделать более решительный поворот к коммуникативистике (коммуникологии). Почему необходима подобная «конвергенция»? Да потому, что на границе наук происходит как их взаимообогащение, так и их частичное поглощение и слияние, что и породило во многом явление тотальной интердисциплинарности в науке.